Заложник чувств

Когда-то на нем размещался бастион, призванный охранять подходы к городу. Затем остров переименовали в «Корабельный». На нем действовала речная верфь. Сегодня же это романтичное место носит имя Жан Жака Руссо: в 2012 году Женева собирается торжественно отметить трехсотлетие своего великого сына.

Памятник философу был поставлен на острове в 1835 году. Его автор тезка Руссо – Жан Жак Прадье. Кстати, судьбы скульптора и проповедника сентиментализма в чем-то похожи. Оба родились в Женеве и провели большую часть жизни во Франции.

Вечный скиталец Руссо  появился на свет 28 июня 1712 года в доме № 40 по улице Grande Rue. Теперь здесь находится музей его имени. В 16 лет он покинул город, как ему казалось, навсегда. Но судьбе было угодно, чтобы автор нашумевшей «Новой Элоизы» вернулся домой, пусть в период гонений, уже имея за плечами славу властителя дум наступающей эры чувственности.

Итак, спустя четверть века, в 1754 году, Руссо прибывает в Женеву. Его приняли очень тепло. Философу, музыканту и биологу, каковым он ощущал себя, был оказан торжественный прием. Напомним, что к тому моменту Женева уже более 200 лет оставалась оплотом протестантского движения. Точнее, одной из его разновидностей – кальвинизма. Однако гугенот по рождению, Жан Жак под влиянием своей первой покровительницы и наставницы госпожи де Варан отказался в пользу католицизма от женевского гражданства. По возвращении в город он пожелал приобрести его вновь.

И здесь вновь проявилась присущая Руссо двойственность натуры. С одной стороны, он просил местного пастора допустить его к причастию. А с другой — не замедлил обрушиться с критикой на своих противников, позволил себе усомниться в авторитете Кальвина, а разделяющее его взгляды духовенство обвинил в отступлении от духа Реформации.

 Другой конфликт у него возник на почве отношения к театру. Оппонентом в споре выступил Вольтер, еще один знаменитый француз. Поселившись недалеко от Женевы в имении «Отрадное» (Delices), Вольтер домашним театром пытался привить горожанам вкус к драматическим представлениям. Но учение Кальвина в то время строго запрещало праздность и развлечения. Одной из «жертв» этой идеологии как раз и стали театральные подмостки. Руссо выступил с гневной отповедью в адрес Вольтера, заподозрив последнего не только в отвлечении населения от гугенотских идеалов, но и в кознях лично против своей персоны.

«Театр вносит в жизнь порок и соблазн тем, что он выставляет их напоказ. Он совершенно бессилен, когда сатирой порока или изображением трагической судьбы злодея хочет прийти на помощь оскорбленной им добродетели».  Вместе с тем Руссо признает театр необходимым средством, что бы развлечь народ и отвлечь его от бедствий. Он был первым, кто поставил вопрос об устроении народных празднеств и увеселений. Эти идеи философа  впоследствии взяли на вооружение и попытались провести в жизнь деятели великой французской революции.

Но это случилось потом. А в Женеве ярость  полемики между двумя непримиримыми антагонистами достигла такого накала, что Вольтер возненавидел Руссо, открыто глумясь над его идеями и сочинениями. Он даже объявил поборника возвращения к природе сумасшедшим. Кончилось тем, что Вольтер издал анонимный памфлет, в котором назвал Руссо угрозой для Женевской конституции и врагом христианской веры. С этим жители города смириться уже не могли, и для Руссо въезд в Женеву был запрещен.

И все-таки спустя много лет женевцы хранят память о своем известном соотечественнике. Недалеко от вокзала Карнавен на фасаде одного из зданий высечена цитата из Руссо «Я помню, как отец мой обнял меня и с дрожью в голосе сказал «Жак, люби свою Родину!» Теперь видимо пришла пора Женеве отдавать долг памяти своему «блудному сыну».